С ветром, сеющим мусор, шутя соревнуюсь:
Я – слегка матерьяльней, он – немного храбрей,
Рассекаю пространство растянутых улиц,
Смутным бликом мелькаю в тени фонарей,
Серой кляксой себя запускаю к зениту
И пугаю вечерних придуманных птиц,
Мне любимым не стать и не быть знаменитым,
И оценят лишь спящие мой вокализ.
А могло бы тогда завершиться иначе
(хоть сейчас расскажу, поколенье спустя):
Пропустил от тебя быстрый солнечный зайчик,
Что с балкона для папы пускала шутя.
Заметавшись в тени, мотылька безрассудней,
Будто рыбок глубинных призывно маня,
Он прорезал асфальт заготовленных будней
И шипящим клинком погрузился в меня.
…Я на память похитил твой бежевый локон
(«стал седым» - утром папа сказал трепеща),
С той поры избегаю распахнутых окон
И храню твой ожог среди крыльев плаща.